?

Log in

No account? Create an account

Реклама

Думала я думала и надумала. Буду себя рекламировать.
Если кому любопытно, пожалуйста:
http://magazines.russ.ru/authors/d/dolgopyat/
:)

Наверно, стоит добавить ссылки на сценарии.Collapse )
Интересно, через сто лет будут стоять эти пятиэтажные дома из белого кирпича? И так же будут скудно светить фонари? И так же будет искриться морозный воздух? И так же будет стоять терпеливая толпа и ждать автобус?
Мне нравилась старая дача под соснами, она открывалась из окна автобуса, на повороте к станции. Простой деревянный дом, штакетник. Качели? Уже и не помню. Латаю дыры выдумкой, более или менее подходящей. Что-то было в этом чудесное для меня: поле, мост через небольшую речку, лес (он кажется глухим, но только из автобусного окна, или из окна машины, только проездом, только мимоходом). Лес, поворот и, нежданно (всегда нежданно!), дача. Ее уже нет. Что-то вроде автосервиса на ее месте, с ярко красным остовом легковой машины на крыше одного из строений.
Мне жаль старой дачи. Но почему? Что мне в ней? Отчего я задерживала на ней взгляд? Никогда не бывала, ничего не знала.
На морозе висит белье. Моя знакомая не поверила, что белье зимой сушат на улице. Она живет в другом мире. Пришлось сфотографировать. Простыни, ползунки. И через сто лет? Да нет, нет, через сто лет - что? Проспекты и небоскребы? Джунгли? Пустыня? И чего я тяну шею? Как можно заглянуть туда, где тебя уже нет?
Морозный воздух, автобус, поворот, красный остов машины, гудок пролетающей электрички.
Просыпаешься рано утром в новом году, выглядываешь в окно. Горят фонари. Нет прохожих. Нет огней в домах. Тихо. Кажется, что спят все, кроме тебя. Ты утренний человек. Ты первый человек. Мир еще не начался, а ты уже есть. Конечно, конечно, кто-то еще не спит. И тоже думает, что он первый в этом новом году. Или не думает. Он или она.
Ни собаки, ни кошки, ни звука. Во всем, во всем утреннем мире. И мы не спим, несколько утренних людей. Можно попросить, пока тихо. Можно попросить для себя и для всех. Пока тихо, услышат. Пока нас мало, различат. По крайней мере, мы сами себя услышим и различим. Звук своего голоса. Непроизнесенное слово.

Девочка и фильм

Во всем прочем она ничем не удивляла. Ни внешностью (рост средний, волосы русые, челка до бровей), ни способностями (долбила на пианино в музыкалке, получала твердые четверки в средней школе). В шестом классе завела дневник, списывала в него слова популярных песен, влюбилась в одноклассника Славу, на дискотеке пригласила его на белый танец. Девочка и девочка. По имени Оля.
В 1979 году, в ноябре месяце, вышел на телеэкраны пятисерийный фильм «Место встречи изменить нельзя». Оля смотрела его вместе с родителями. Она с мамой на диване, отец в кресле. После фильма отец уходил курить на балкон, мать ставила чайник, а Оля оставалась перед телевизором и не всегда слышала, как мать зовет:
- Чай пить будете?
Надо сказать, в тот, первый, раз все смотрели фильм завороженно. Детектив, характеры, саспенс. Неоднозначный главный герой. Граница между добром и злом дана тоньше, чем обычно, чем привычно.
«В Сокольники он рвется, гад». Никто до них не слышал этой фразы. Они были первые. Первые зрители.
Все были увлечены. В милицейских сводках отмечали, что преступники откладывали свои преступные дела.
Удивительно, что и во время повторных показов Оля смотрела серию за серией с тем же первоначальным интересом. Она по-прежнему сосредотачивалась на зрелище. Не слышала окликов. Не чувствовала прикосновений. Наклонялась к экрану и пристально, неотступно смотрела.
- Ума не приложу. – говорил отец с некоторым даже раздражением. – Всё уже известно, что будет, ничего нового не случится, чего уж так упираться.
Оля молчала или говорила:
- Не знаю.
- Ты, наверное, в него влюбилась, - посмеивалась мать. Имея в виду то ли Глеба Жеглова, то ли сыгравшего его актера Владимира Высоцкого.
- Нет, - отвечала Оля, - не влюбилась.
Она не интересовалась другими ролями актера, и песни его не слушала. Ей не хотелось знать, как снимался фильм, существовала ли и в самом деле банда «Черная кошка», и точно ли так жили люди в послевоенном тысяча девятьсот сорок пятом году.
«Наговариваете вы на нашу семью, Глеб Егорыч». Всё известно, каждое слово, каждая вспышка света. И тем не менее, до сих пор Оля (мать двоих детей, бабушка трех внуков, пенсионерка, толстуха и добрая душа), до сих пор она смотрит «Место встречи». Наткнется, переключая каналы, и смотрит. Телефон звенит, она не шелохнется.
Ни она сама и никто другой не знают, чем так притягивает ее эта заезженная картина. Все только удивляются.
«Куда ушел ваш китайчонок Ли?»
Небольшой экран. Тени.

Вчера

Вчера. Так и надо писать, без даты. Тогда запись не сможет отодвигаться в прошлое. Откроешь страницу, прочтешь: вчера. Значит, так оно и есть, вчера. А прочтешь: 1 декабря 2018 года, - о, скажешь, давно как, уже лет пять прошло. Нет, больше. Давно. Я уж и не помню этого летчика-космонавта, который водки не пробовал. Не помню зимнего сквера, чуть в стороне от проспекта Мира; называется Звездный бульвар.
Я зашла в гастроном, крохотный, тесный, взяла бисквиты (я направлялась в гости) и эспрессо в картонном стаканчике. - Садись! - сказал мне улыбающийся летчик-космонавт. - Сяду, - я отвечала. И взгромоздилась на высокий стул. Спиной к стене. Передохнуть. Я шла в гости, но по делу. К незнакомому человеку. Я добиралась издалека. Слева от меня за высоким столом устроился парень, киргиз или таджик, а справа летчик-космонавт. О чем он мне и всему магазинчику объявил: - Я летчик-космонавт! - Хватит уже сидеть, шуметь, сколько можно, пьешь, работать мешаешь! Так примерно заворчали, закричали продавщицы. - Я пью? - изумился он. На столе перед ним - черная кока-кола в стеклянной бутылке с алой этикеткой. - Да я за всю жизнь водки и не пробовал. - Даже я пробовала, - сказала я. - А мне восемьдесят лет, и я не пробовал, - он, широко, и, пожалуй, светло, мне улыбнулся. - Хорошо выглядите. - Конечно! Я летчик-космонавт! Парень слева посмеивался. Летчик-космонавт с чудесной улыбкой был, несомненно, пьян. Я допила свой кофе и стала выглядывать урну, чтобы выбросить стаканчик. - Я выброшу, - вызвался парень. И забрал у меня стаканчик. Я вынула из рюкзака свою книгу и принялась надписывать. Для хозяйки квартиры, куда я шла в гости. - Пиши! - крикнул летчик-космонавт. Он диктовал мне что писать, но я не слушала и писала свое. Спрятала книгу, пожелала всем всего доброго и побежала по Звездному заснеженному бульвару к нужному мне дому. Я думала о Шпаликове, но об этом как-нибудь после.